А хотите, я вам расскажу как живётся под ракетными обстрелами, но без шок-контента?

Ну, то есть я думаю, что не ошибусь, если предположу, что большая часть постов, которые вам попадались в фейсбуке – это дырки в стенах, выбитые стёкла, рыдающие дети, кровь, кишки – вот это вот всё. И оно, без сомнения, есть, да, но, к счастью, пока это относительно небольшой процент населения Израиля. Кроме рыдающих детей, пожалуй – это да, довольно распостронённое явление, но я вас даже от этого избавлю. Очень лайтовая версия получится, честно.

Получилось очень длинно, я не планировал, но я знаю, что большинство моих френдов длинные тексты не погуют, так что вот.

Для тех, кто нас не очень близко знает, или не в курсе наших семейных обстоятельств – мы живём в Ашкелоне, это довольно крупный город на юге Израиля. Не так, чтобы прямо вплотную к сектору Газа, но довольно близко. Когда-то (это в году 2006-2010, примерно), когда ХАМАС стрелял ракетами «Кассам» по Сдероту, до нас такое не долетало и мы вообще никак не были частью всей этой истории, но с некоторых пор нам достаётся каждый раз, когда начинается основательная заварушка.

Мы – это я, моя жена Лиза, сын Марик, дочь Яна и собака Гера. Для Израиля мы достаточно маленькая семья, у нерусскоязычных тут в среднем около четырёх детей, но нам кажется, что большая. В смысле, что у нас много детей. Особенно когда они не спят.

Ну, стало быть, к жизни под обстрелами. Я не веду дневник, поэтому не ждите никакого связного сюжета. Так, разрозненные зарисовки.

Комната безопасности (далее и всегда – мамад). Практически во всех хоть насколько-то новых домах они есть. Мамад – эта такая комната с толстыми стенами из армированного бетона, стальными ставнями на окне, прикрытыми сталью вентиляционными отверстиями и тяжеленной стальной дверью. Обычно это одна из жилых комнат, в нашем случае – Лизин рабочик кабинет со столом, компьютером и доской для маркеров. Маленький раскладной диванчик в эти дни превратился в двухспальную кровать и занял всю комнату. По бокам от неё лежат матрасики, на которых спят дети.

В эту комнату мы должны успеть зайти сами и затащить на поводке собаку, которую это всё давно задолбало. Сделать это надо в течение 40 секунд после начала сирены, иначе можно уже и не заходить. Ещё нужно успеть закрыть ставень – он выдвигается из стены, и несмотря на колёсико, на котором он катится, это не очень просто – всё-таки плита метр на метр стали полуторасантиметровой толщины. Это тоже входит в 40 секунд. Теоретически можно оставлять его закрытым, но учитывая израильское лето, высокую влажность на побережье и вентиляционное отверстие, которое ничего не вентилирует, мы предпочитаем дышать.

Сложнее ночью – поскольку по ночам сирены бывают иногда каждые несколько минут на протяжении часов, бегать в мамад не вариант. То есть мы в нём спим впятером, включая собаку. Вскакивать закрывать дверь и ставень тоже не подходит – ночью очень хочется спать и, особенно, хочется, чтобы спали дети. Поэтому включаем на ночь кондиционер. От него холодно, но зато можно дышать. Как живут люди, у которы кондиционеров нет – я не знаю и боюсь представлять.

Работу у меня никто не отменял. В принципе, на работе всё для таких случаев предусмотрено, но туда надо доехать.

В тот момент, когда сирена застаёт тебя в дороге, понимаешь, что сидеть дома под обстрелами – фигня вообще. По правилам, во время сирены нужно выйти из машины, отойти от неё подальше, лечь на землю и закрыть голову руками. Считается, что это помогает. Теория при встрече с практикой трещит по швам. Во-первых, нужно найти место где остановиться. Не просто так, а чтобы тебя не убил сосед, когда ты из неё выйдешь, а он решит, что безопаснее ехать дальше. Во вторых, отойти подальше от машины особенно некуда. Или ров у дороги за городом, или заплёванный тротуар в городе. На который, в-третьих, очень не хочется ложится чистой рубашкой, в которой потом весь день ходить. Да, вы читаете это сейчас и думаете, что это идиотизм: как можно думать о рубашке, когда по тебе стреляют ракетами? Но ракета, скорее всего, летит куда-то не к тебе, а рубашка будет грязной сто процентов. Люди – странные, да.

В-четвёртых, помните я сказал, что ракета скорее всего летит не к тебе? Ну так вот, когда ты на улице, без укрытия смотришь на небо, то кажется что она летит именно на тебя. То есть прямо между глаз. Да, все сорок. Это очень неприятное ощущение, могу засвидетельствовать – все знания баллистики, статистики и других -стик выветриваются напрочь. Потом, когда ракеты сбивают, либо они падают в сотне километров от тебя, становится стыдно и ты называешь себя разными нехорошими словами, но в следующий раз будет то же самое.

А ещё я езжу на работу на подвозке. То есть, чтобы добраться до всех этих проблем, мне нужно сначала дождаться её на автобусной остановке, причём все окружающие подъезды зыкрыты на домофоны. Тоже радость.

Вы, возможно, догадываетесь, что при постоянных ракетных обстрелах, школы у детей отменили. И гулять мы их тоже сейчас не водим. То есть двое детей сидят в квартире целыми днями безвылазно, в основном в одной комнате.

Люди, не имеющие детей, могут сказать, что это отличная возможность побыть с детьми, поиграть с ними, почитать им книжки, которые давно собирались и тому подобный бред. Люди детей имеющие никогда такой фигни не скажут, ибо знают – от скучающих детей хочется в первую очередь спрятаться. Хоть в туалет. Хоть на работу за покупками. Куда угодно.

Скучающий ребёнок – это бездонная пропасть, в которую нужно сваливать развлечения в неограниченных количествах, и не дай бог замешкаться – тогда он что-то разобьёт, разрисует, стукнет брата или сломает себе шею. Если вы (как мы) ограничиваете детям время на экраны, всё ещё хуже.

Теперь добавьте к этому сирены ракетных обстрелов. Не знаю, слышали ли вы их, но они очень громкие и неприятные. Плюс взрывы – хорошо, если быстрые и громкие, это значит, что ракету сбили в воздухе. Хуже, если позже и тише – это значит, что ракета долетела и на что-то упала. Совсем плохо, если позже и очень громко – тогда она упала совсем рядом, возможно на соседний дом. Теперь детей нужно не только развлекать, их нужно ещё и успокаивать, вселять уверенность и не сорваться самому – вид бледного родителя хватающегося за сердце это то, что приводит к тем самым ревущим детям с видео. Вы этого не хотите. Вы хотите спокойно идти в мамад, с улыбкой и шутками, даже если пол в этот момент трясётся от взрывов.

Самый страшный кошмар каждого второго израильтянина – это что сирена застанет его в душе. Это в чём-то совершенно иррациональный страх, особенно если в квартире есть мамад – ну выскочишь в полотенце, отсидишься, потом лужи вытрешь, всё фигня. Если мамада в квартире нет и надо выбегать в общую комнату безопасности на лесничной клетке (или просто на клетку – такое тоже сплошь и рядом в старых домах) – это чуть более напряжно, но соседи выбегают точно также – в полотенцах, хвалатах, пижамах и простынях, ты не один. Но что-то есть, видимо, в душе – голый человек чувствует себя особенно незащищённым, видимо. Короче, сирена в душе – это уже притча во языцех, общенациональный ночной кошмар.

Однако, как мы знаем, все люди разные и у каждого свой бзик. Душ меня не пугает. Мне оказалось особенно сложно в эти дни бриться.

Я не так давно снова начал бриться, это произошло около года назад, когда всех заставили носить маски и я понял, что борода очень мешает. А с тех пор как я перешёл со станка на безопасную бритву (изначально решив сэкономить на лезвиях), бритьё стало для меня успокаивающим ритуалом. Помазок, взбивание мыла, вот это вот всё. То есть для того, чтобы побриться мне нужно не меньше 15, а лучше 25 минут. Это бездумная рутина, это классно успокаивает, это ещё и ароматерапия. Так вот, оказывается, когда ты ждёшь ракетного обстрела в любой момент, успокаивающая рутина ни фига не успокаивает. Выскочить в мамад с мыльным, наполовину побритым лицом меня напрягает куда больше, чем мокрым в полотенце. Go figure. Короче, бритьё пока сокращено до минимума. Хотя дочка практически ежедневно проводит по щеке и осуждающе говорит: «папа, тебе сегодня надо побриться!». Соглашаюсь, говорю что обязательно. Скоро.

В магазин мы ходим перебежками.

Теоретически, почти всё для нормальной жизни можно заказать в интернете и тебе это привезёт несчастный чувак, которому в эти дни приходится ездить по всему городу (а я писал какое это удовольствие). Мы довольно часто так и делаем. Но будучи «русской» семьёй, мы хотим странного – докторской колбасы, сыра с плесенью, приличного пива и некошерного мяса. Вероятно, от колбасы мы откажемся не раньше, чем в наш город введут войска. Такие вещи в супермаркетах не продают, за ними нужно ездить – либо в маленький магазинчик, в котором мы (а также наши родители, а до них и бабушка с дедушкой) отовариваемся уже лет 15, либо в большой «некошерный» супермаркет. Обычно колбасу и мясо мы предпочитаем брать в маленьком магазинчике, а сыры и пиво – в большом. Но в большом есть бомбоубежище, а в маленьком потолок может рухнуть есри слишком громко чихнуть – в эти дни это важное соображение. Таким образом маленький магазинчик (в котором мы лично знаем вот уже третьего хозяина) теряет деньги, а большой супермаркет наоборот. Это самая наглядная для меня демонстрация верности поговорки «кому война, а кому мать родна».